Вайнах
Чеченский Государственный Ансамбль Танца


Зулай Сардалова

Незадолго до войны я навестил семью Шиты и Зулай. Они проживали тогда в поселке Алды. Зулай сидела за столом в траурном одеянии и рассматривала старые фотографии. Глаза ее были наполнены слезами.

- Что – то случилось? Никто не умер?- спросил я.

- Нет,- ответил Шита.- Сегодня день депортации нашего народа.

Оказывается, в этот день - 23 февраля - Зулай каждый год отмечала поминовением близких и родных, умерших в те дни. – Мой путь не был усеян розами,- поведала Зулай.- Сколько бед выпало на мою долю и долю моей семьи! Сколько пришлось выстрадать, пережить!

Я беру фотографию матери Зулай- Зупи. На худощавом лице женщины заметны следы горького прошлого. – А фотография отца сохранилась?- спрашиваю я. На глазах у Зулай выступили слезы. А потом она взяла себя в руки и начала свой печальный рассказ:

- Я родом из Девкар-Ойла (тейп – серхой). Родилась в 1936 году. Мой прадед Сардал был уважаемым человеком в селе. Его сына звали Хаким (это был мой дед), Мать – Зупи Зубайраева.

Мой отец Махмуд Сардалов был грамотным человеком. В начале 1939 года он работал учителем. А затем директором школы №5 г. Грозного. Когда началась Великая отечественная война, много добровольцев из Чечено-Ингушетии ушло на войну. Мой отец был среди них. Но его высадили прямо из эшелона (как объяснили потом, для выполнения важного поручения). Его назначают председателем Ахкинчу-Барзоевского колхоза и дают поручение перегнать колхозный скот в горы, чтобы он не достался немцам.

Шел 1942 год. Враг наступал. Интенсивной бомбежке подверглись река Терек и притеречно-фронтовая линия. Для безопасности Махмуд вывез свою семью в Старые Атаги и быстро возвратился в свой колхоз для выполнения поставленной задачи. Он быстро организовал отгонщиков из числа колхозников, обеспечил их лошадьми, через день должны были приступить к делу. Но только что прибывший из Грозного парторг колхоза «Атагинец» (имя его Зулай не помнит) оповестил Сардалова Махмуда о том, что его вызывают в НКВД.

– Отец в срочном порядке выехал в Грозный, но там его задержали (по неизвестной причине). Больше мы отца не видели. В 1943 году его отправили этапом в Красноярский край,- вздохнула Зулай…

Наступил 1944 год, ставший для всего чечено-ингушского народа роковым. Семья Зулай Сардаловой была выслана в Северный Казахстан. Ехали туда целый месяц. Как- то ночью эшелон остановился в степи. Мороз крепчал, мела пурга. Непривыкшие к такому морозу полураздетые люди были выгружены прямо под открытым небом. Страшно было смотреть на плачущих от холода детей. Матери снимали с себя лохмотья, укутывали ими своих детей, пытаясь отогреть их.

– Наконец за нами приехали сани, - продолжала Зулай свой печальный рассказ. – Мама посадила нас в сани и укрыла ковром. Глубокой ночью мы доехали до конечного пункта. Это было казахское село Раевка Петропавловской области. Жители села были заранее предупреждены, чтобы они временно приютили у себя прибывших переселенцев. И местные жители, встречавшие их, выбирали себе семьи, члены которых были сильные, здоровые, чтобы их можно было использовать в домашнем хозяйстве.

Все семьи разобрали. Площадь опустела. Лишь Зупи осталась с тремя детьми – малмала меньше. Кому нужна была 21-летняя худенькая женщина да еще с тремя слабенькими ребятишками?..

Зупи сидела в растерянности, прижимая к себе продрогших от холода малышей. Но бог смилостивился над ними. Вдруг как волшебной сказке вдали показались сани. Из них вышли русские бабушка с дедушкой, добрые и ласковые, и повезли Сардаловых к себе домой.

Через пару часов они лакомились вкусной жареной картошкой (горячую пишу они в последний раз ели дома, в родном селе, месяц назад). Потом старики помогли гостям помыться теплой водой и уложили спать на русской печи. Забыв все тяготы долгого пути, Сардаловы уснули крепким безмятежным сном…

Через два года после выселения Зупи узнала из письма, которое написал друг мужа, что Махмуда нет в живых.

Зупи была убита горем. Но надо было взять в руки. Кругом каждый день умирали от голода и болезней спецпереселенцы. Надо было сделать все, чтобы сохранить жизнь детей. И Зупи устраивается на зерноприемочный пункт. Как-то мать принесла зерно в консервной банке. Зулай на радостях стала жарить его на сковородке. Но тут нагрянула милиция с обыском. Зулай успела незаметно завернуть зерно в платочек и спрятать его под мышку. Милиция ничего не нашла. Но Зупи, оттолкнув от нее плачущих детей, все-таки забрали и посадили в тюрьму. Дети остались на произвол судьбы. К счастью, через неделю Зупи выпустили на свободу.

Но жизнь легче не стала. Зупи не в силах была прокормить своих троих детей - Зулай, Камету, Альбека. Надо было искать родственников. Из Раевки на санях Зупи с детьми добирается до станции Токуш (в сорока километрах от Раевки). Здесь жил родственник Сардаловых – Кюри. Кюри договорился с машинистом поезда за пуд зерна доставить семью в Караганду. Но туда им не суждено было доехать. Зупи заболела, и всю семью высадили на ближайшем вокзале.

Через несколько дней, когда ей стало лучше, тот самый машинист договорился с другим машинистом и отправил Сардаловых в Семипалатинск. По пути пришлось высадиться на вокзале Новосибирска для пересадки в другой поезд.

На вокзале было многолюдно. Люди толпились здесь неделями и никак не могли уехать, так как все поезда были переполнены, Сардаловы пристроились к семье одного военного. Русский офицер посадил Зулай, Камету и Альбека рядом со своими детьми. Зупи хотела поблагодарить его, но обессилевшая от голода, холода и болезни, она рухнула на пол. Военный вызвал врачей, и они на носилках увели Зупи. Дети, громко рыдая, бежали за носилками, но их остановили в коридоре.

Через некоторое время санитарки снова вынесли в коридор лежавшую на носилках Зупи. «Попрощайтесь с матерью, у нее двухстороннее воспаление легких. Ей надо полечиться в больнице»,- объяснили они детям.

– Мы думали, что мама умерла, - рассказывала Зулай. – у нее не было никаких признаков жизни. Голова пострижена, глаза закрыты. Мы плакали, обняв ее: «Мама, не уходи! Не покидай нас!» Но она не реагировала и лежала неподвижно. Нас силой отняли от нее, несколько санитаров удерживали нас, пока двое других уносили носилки, на которых лежала мама.

Я вырвалась из рук санитарок и с криком бросилась к матери. Но путь мне преградили врачи. И вдруг мой взгляд остановился на больших часах, висевших на вокзале. У меня мелькнула утешительная мысль: «Эти часы будут для меня приметой. Я найду тебя, нана!»

Бедная девочка не знала тогда, что такие часы есть на каждом вокзале их необъятной родины, которая так безжалостно обошлась с ее родным народом.

Маму забрали в больницу, а нас – в детский приют. Распределили по разным группам – Альбек попал в младшую группу, а мы с Каметой – в старшую. Нас всех обмыли в бане и переодели в новую форму.

Но Зулай и здесь не повезло. Заманив в темный угол, одна девчонка избила ее, сняла с нее новую форму, а свои лохмотья отдала ей.

Одна осетинская девочка узнала об этом и решила помочь Зулай. Она нашла виновницу, крепко наказала ее и заставила вернуть одежду Зулай. После этого никто не смел обижать ее.

Зулай сильно скучала по матери. Сколько бессонных ночей провела она, рыдая по ней. Однажды ее, плачущую, застал один незнакомец в старой солдатской шинели. Он как-то странно смотрел на нее. Зулай, успокоившись, стала присматриваться к нему. Потом бросилась ему в объятия с криком: «Мама!»

Оказывается, когда выздоровела, Зупи бежала из больницы. Трофейная шинель помогла ей не замерзнуть от холода в пути…

Зупи решила забрать детей из приемника. Директор, старый фронтовик, русский по национальности, переживал за судьбу детей: «Они же могут помереть от голода. Оставайся здесь. Я устрою тебя работать на кухне»,- уговаривал он Зупи. Но та была непреклонна. Она твердо решила продолжить поиск своих родственников. Директор дал им в дорогу несколько буханок хлеба, на санитарной машине отвез их на вокзал и посадил на поезд, следовавший в г. Семипалатинск.

Сардаловы попадают в санаторий «Березовка». Здесь Зупи и старшая дочь Зулай устроились работать садовниками – они ухаживали за деревьями и цветами.

На новом месте, оказавшись среди сородичей, Сардаловым повезло. Нашли работу в тубинституте. Зупи работала в легочном отделении, а Зулай – в гипсовом. Старательные труженицы быстро завоевали уважение коллектива. Здесь Зулай познакомилась со своей родственницей по материнской линии – Лялей Насухановой.

Приближался праздник 8 марта. Сотрудники института готовили концертную программу, посвященную этой дате. Принимала участие и Зулай. С двоюродным братом Лечей она готовила танец «лезгинку». Специально для танцевальной пары были доставлены гIабли и черкеска. Дебют Лечи и Зулай прошел на «ура». Оба они получили Похвальные грамоты. Это были первые светлые моменты в жизни Зулай, начиная с 1942 года, когда забрали их отца.

В начале 1956 года Сардаловы переехали в Алма-Ату. Здесь они узнали о том, что вышел указ о восстановлении Чечено-Ингушской республики.

– Я помню,- рассказывала Зулай, - как наши односельчане из Старого Юрта Денилов Хамид (демобилизовавшийся из армии), Татаев Ваха собрались у Магомадова Хамида, бывшего чекиста. Он жил по соседству с нами. Собравшиеся говорили о мужестве Н.С. Хрущева, разоблачившего культ личности Сталина, а также об отборочном конкурсе для набора артистов во вновь воссоздающийся Чечено-Ингушский ансамбль песни и танца.

Мать Магомадова Хамида Сапарт представила присутствующим дочерей Зупи – Зулай и Камету Сардаловых. Татаев предложил Сапарт, чтобы она вместе с племянницей Денилова Хамида Султанат Шидаевой привела их всех на конкурс в театр имени Абая.

Конкурс проходил бурно. Желающих стать артистами было много. Среди пришедших на конкурс выделялся своим звонким голосом очень шустрый парень, который разными шутками привлекал к себе внимание окружающих. Это был Шита Эдисултанов. Наблюдавшей за ним Сапарт не понравилось его поведение и она сказала: «Молодой человек! Ведите себя нормально! Вот из-за таких, как вы, матери боятся посылать своих дочерей не только на работу, но и на учебу».

Казалось, что после такого замечания парень уймется. Но не тут-то было!

«Ишь, какие! В ансамбль захотели! Мне этот ваш ансамбль сто лет не нужен. Мне тут одна красавица приглянулась. Вот украду ее и шабаш!..»

Удивительная штука жизнь! В ней такие чудеса порой происходят, какие даже не увидишь в фильмах с самым закрученным сюжетом…

Шита выполнил свое обещание! Уже после возвращения в Чечено-Ингушетию Шита похитил Зулай Сардалову. Благодаря вмешательству директора Чечено-Ингушского ансамбля песни и танца Абдуллы Хамидова, конфликт, возникший между двумя тейпами, был улажен, и Шита с Зулай стали одной из самых заметных семейных пар в артистическом мире республике того времени.

Творческая деятельность Сардаловой была насыщенна разнообразными танцами. Это была первая чеченская девушка, которая подобно балерине танцевала на пуантах в спектакле «Цвети, моя республика, цвети!». Зулай в образной форме сумела передать характер горделивой волевой чеченской девушки с возвышенными чувствами.

Особой популярностью в те годы пользовались танцы в исполнении Зулай «Симд» (осетинский), грузинский «Картули», «Нартовский танец», где участвовали Зулай и Шита.

Но любимым танцем был лирический танец под песню на слова Магомеда Дикаева. Из-за кулис, словно лебедь, выплывала Зулай. За ней – стройный ряд девушек, которые поют песню.

Вайн дайша ларбина,

Наноша хазбина,

Хьоме Даймохк!

Даго сий дина,

Лерам сов бина,

Сийлахь сан Даймохк.

Хьан лекха лаьмнаш,

Шера аренаш!

Хьоме Даймохк.

Дукха безарна

Тоха са дац сан,

Нана-Даймохк!

Девушки плавно двигали руками, будто подражая взмаху крыльев улетающих журавлей. Завершающий куплет песни исполнялся на русском языке:

Ветер весенний тихо колышет

Листья в саду.

Горной тропою, с нежной мечтою

Рядом иду.

Звонкая песня птицей небесной

Рвется в полет.

Сердце девичье горцу-джигиту

Нежно поет.

Лирический девичий танец в лице ведущей Зулай Сардаловой получил высокую оценку деятелей сценического искусства не только Чечено-Ингушской АССР, но и России. Ими было отмечено высокое исполнительское мастерство молодой танцовщицы.

В 1959 году творческий коллектив ансамбля побывал на гастролях в Грузии в Ахметовском районе. Везде, куда бы ни приезжал ансамбль, ему всегда сопутствовала удача. Имя Зулай Сардаловой стало настолько популярным, что зрители начали считать ее сценической звездой. В 1960 году танцовщица была удостоена звания Заслуженной артистки ЧИАССР. А спустя еще 4 года во время гастролей в Северной Осетии Сардаловой было присвоено новое звание – Заслуженная артистка Северной Осетии. Когда ансамбль вернулся с гастролей, состоялся отчетный концерт, после чего Зулай стала народной артисткой Чечено-Ингушетии.

Двадцать лет Зулай Сардалова не сходила со сцены. Для зрителей – двадцать лет наслаждения творчеством любимой артистки. А для Зулай – двадцать лет напряженного труда. Она, как звезда сияла на сцене, даря людям радость, теплоту своего сердца.

Гастролировала Зулай вместе с ансамблем по всему бывшему Советскому Союзу. Особенно запоминающимися для нее были гастрольные поездки по Казахстану в 1970 году.

Коллектив ансамбля попадает в Новосибирск. Две подруги Зулай Сардалова и Тамара Синявская решили пройтись по новым местам, увидеть новостройки, пообщаться с людьми. Они шли по перрону мимо железной дороги, Зулай вдруг неистовым голосом закричала: «Ва-а, нана! Зупи-и!». Ослабленная, она присела. Глаза ее наполнились слезами. Растерянная Тамара металась вокруг нее: «Что с тобой, Зулай? Тебе плохо?». Зулай указала на привокзальные часы. Прошло 24 года с тех трагических дней, когда их, маленьких детей, разлучили с матерью и оставили одних на вокзале. Но боль пережитого не прошла…

Зулай Сардалова прожила интересную жизнь. Своими яркими танцами она не только пленяла зрителей, но и умела посредством танца раскрыть свой внутренний мир, свою душевную чистоту.

После двадцатилетней сценической жизни Зулай решила уйти на заслуженный отдых. На ее прощальный концерт пришли все участники ансамбля «Вайнах». На этом концерте Зулай продемонстрировала все, что было в ее репертуаре.

Уйдя на пенсию, Зулай не стала сидеть сложа руки. До последних своих дней она работала – занималась шитьем костюмов для артистов. Какие-то перешивала, обновляла.

Семейная пара – Зулай и Шита готовились открыть «Школу Эдисултанова и Сардаловой», где собирались обучать молодых людей музыкальному, хореографическому искусству. Но война помешала осуществить эту задумку. Зулай тяжело пережила смерть супруга. Она болела, и 15 ноября 2005 года покинула этот мир, пережив супруга лишь на 3 года.

Азим ЮСУПОВ

Поделиться:

Все материалы раздела «Легенды «Вайнаха»»